Комментарий к итогам Берлинского кинофестиваля «Кино вновь обуяла жажда открытий. Мы рассматриваем Берлинале как гигантскую выставку современного искусства, – сообщил журналистам директор фестиваля Дитер Косслик. – Сейчас в области движущегося изображения идет много скрытых процессов, и мы хотим их зафиксировать – для того чтобы стать платформой кинематографа 21-го столетия». Строго говоря, именно как выставка, Берлинский кинофестиваль этого года состоялся. Другое дело, что конкурс, и особенно призы, на этот раз оказались несколько «ретроспективными», обращенными скорее к воспоминаниям о прекрасном кинематографе века прошлого. Так, Гран-при жюри и «Серебряного медведя» получила черно-белая минималистская драма ветерана европейского кинематографа, венгра Белы Тарра, «Туринская лошадь». Преамбула фильма представляет собой черный экран, а голос за кадром сообщает, что в 1899 году, в Турине, философ Фридрих Ницше увидел, как крестьянин избивает свою лошадь. Ницше вмешался, остановил экзекуцию, вернулся домой – но с этого момент впал в черную меланхолию, которая продолжалось десять лет – до его смерти. «Что случилось с лошадью, история умалчивает», – сообщает закадровый голос, но тут же начинается фильм как раз про лошадь. Фильм идет два с половиной часа и снят несколькими сверхдлинными планами – минут по десять (это знаменитый стиль Белы Тарра). Нехитрое действие разворачивается в нищем фермерском доме, его обитатели – немолодой больной отец и девушка-дочь – изо дня в день пытаются запрячь лошадь и покинуть эту голую землю ради какой-то другой участи, неведомой, но, возможно, лучшей. Ветер за окном поднимает песчаную бурю; являются цыгане и намекают на конец света; заходит сосед за паленкой… Часть зрителей попало под гипнотическое воздействие этого полотна – безвременного и длящегося вечно, как русская степь. Такой фильм мог быть снят в любое время, и в этом его определенная прелесть. «Золотого медведя» вполне предсказуемо получил семейно-религиозно-судебный триллер «Надир и Симин. Развод» иранца Асгара Фархади. Фильм представляет собой яркий образчик иранского кино. Стиль этот был моден несколько сезонов назад, но, как и дорогой шарфик, купленный тогда же, не теряет иногда актуальности. Это своеобразный микс арабской сказки и истерической мыльной оперы, в котором представлены разные слои иранского общества. Состоятельная семейная пара разводится по инициативе жены, которая хочет эмигрировать, а муж отказывается, поскольку должен находиться рядом с престарелым отцом. Другая пара - религиозные супруги-бедняки. Запутанная интрига, которая приводит в суд слуг и работодателей. Три актрисы, сыгравшие главные роли, – Лейла Хатами, Шахаб Хоссейни и Сарина Фархади – все вместе получили приз за лучшую актерскую работу. Также наградой был отмечен мужской ансамбль фильма – Пейман Моади и Сарех Байат. Приз за лучшую режиссуру отдан немецкому режиссеру Ульриху Келеру за картину «Спящая болезнь», главной темой которой является ложь в ее частных и глобальных проявлениях. Герой фильма – французский врач, работающий в разных африканских странах в рамках антивирусных программ. Он внимательный муж, заботливый отец, специалист, знающий, как выжить в незнакомом культурном регионе, как преодолеть косность местных властей. Но при этом он же имеет в деревеньке среди джунглей другую семью, больница его пустует, а отчеты липовые. Африка давно свела его с ума. В сущности, картина о невозможности мультикультурности, только авторы рассуждают об этом не с европейской точки зрения, а с позиции Камеруна, где и происходит действие. Приз Альфреда Бауэра, основателя фестиваля, отдан картине, напрямую связанной с новейшей европейской историей, – «Кто, если не мы» немецкого режиссера Андреса Вейеля. Вейель – известный документалист, теперь попытался воссоздать психологическую драму реальных исторических фигур Бернарда Веспера и Гудрун Энслин. Гудрун Энслин – одна из трех руководителей террористической группы «Красные бригады» – наравне с Андреасом Баадером и Ульрике Майнхоф, политическая активность которых будоражила Европу в 1970-е. Это тоже своего рода ретроспекция, актуальный взгляд на прошлое. Зато внеконкурсная программа фестиваля была реально посвящена будущему и решительно демонстрировала новые возможности киноэкрана. Вим Вендерс и Вернер Херцог, самые радикальные европейские классики, представили фильмы, снятые в 3D. Британец Кевин Макдональд – фильм «Жизнь как день», смонтированный из любительских роликов, выложенных на сайте Youtube.com. Ветеран французской анимации Мишель Олселот представил анимационный фильм «Сказки ночи», тоже снятый в 3D, причем в основу его положены рисунки из немецкого фильма 1926 года «Приключения принца»; плоский театр теней вековой давности режиссер перенес в трехмерное пространство. Новые технологии в применении к арт-хаусному кино очень развлекли аудиторию и позволили взглянуть на программу Берлинале тоже «объемно». Можно оглянуться назад - к примеру, проходила ретроспектива Ингмара Бергмана; можно умилиться традиционному кино в конкурсе; можно стать футурологом - и заглянуть в будущее. Усталость идей, о которой последнее время много говорили, безусловно, присутствует. Но это не касается хороших фильмов, в каком бы прихотливом виде они к нам ни являлись
