НОВОСТИ ИЗ БЕРЛИНА: НА СЕМЕЙНОМ ПЛАЦУ

16-02-2012 16:03:10

Фильм конкурсной программы «Машина Джейн Мэйнсфилд», который создан режиссером Билли Бобом Торнтоном и продюсером Александром Роднянским, конечно, произвел на Берлинале некоторый фурор. Торнтон сам по себе завораживающая фигура. О Роднянском известно, что он талантлив и удачлив во всех своих начинаниях. И вот он, практически, с первого замаха покорил Голливуд – сделал то, о чем продюсеры из бывшей российской империи мечтали еще сто лет назад. Название фильма – метафора. «Машина Джейн Мэнсфилд» - отсыл к печально знаменитой автокатастрофе 1967 года, в которой голливудская кинозвезда разбилась насмерть. Торнтон объясняет интересующимся: «…В названии заложена идея фильма - романтизация ужаса, хоррора. Время действия – 1969 год, год войны во Вьетнаме и фестиваля в Вудстоке». В ключевом эпизоде два главных героя посещают передвижную экспозицию, на которой выставляется разбитый автомобиль, между сидениями которого валяется пластиковая копия головы несчастной блондинки. Фильм рассказывает об абсурдной и трагикомичной семейной встрече. Встречаются два пожилых отца семейств – обоим за восемьдесят. У них была «общая» жена, которую теперь надо похоронить. Общая в том смысле, что сначала егозливая красотка Наоми (навсегда оставшаяся за кадром - в кадре появлялся только ее затылок), была женой первому – и матерью четырех детей. А потом из американской Алабамы, где муж устраивал из семейной жизни военный плац, ускакала в веселый Лондон. И вот теперь, лет сорок спустя, вторая семья привозит тело в городок, где живет семья первая. Встречаются не только отцы, но и взрослые дети: трое сыновей и дочь от первого брака, сын и дочь – от второго. Мужья-отцы – ветераны Первой мировой войны. Сыновья – солдаты и военнопленные Второй мировой. У всех накопились разные психологические травмы. Один из сыновей - хиппи: марихуана, марши протеста и ЛСД. Другой держится поближе к протестантской церкви. Третий старательно контролирует застарелый аутизм – результат шока: он едва не сгорел в самолете (этого персонажа как раз играет Торнтон). Дамочки-сестры – на грани нервного срыва. Отцы находят возможность примириться друг с другом – причем, просветление приходит после того, как в чай одному из них внучок подсыпает порошок ЛСД. Если заторможенный магнетизм Фолкнера соединить с анекдотами братьев Коэн и добавить упрямые монологи Штрауба – то, вот, в такой терминологии можно описать происходящее на экране. Как обычно бывает, когда великолепные актеры решают сами снимать кино – они пытаются сотворить на экране пространство, в котором хотели бы сами сыграть. В целом, получилось кино визионерское, в хорошем смысле этого слова. Много хитроумно поданных мыслей про фетишизацию войны и, как следствие, гламуризацию смерти. «Для меня это история о том, что мы ни в силах понять никакие исторические уроки – ни в том, что касается войн, ни в том, что касается семейных отношений», - резюмирует Торнтон. Марина Дроздова Берлин, 16.02.2012

 

« Пред.		След. »