НОВОСТИ ИЗ ГОЛЛИВУДА - www.movie.ru - Аполитичный Юэн Макгрегор

В новом триллере Романа Полянского «Призрак» (по роману Роберта Харриса) он сыграл Призрака - персонаж без имени, писатель-копирайтер, нанятый, чтобы помочь бывшему премьер-министру Великобритании Адаму Лэнгу (Пирс Броснан) написать мемуары. Предшественник Призрака утонул при загадочных обстоятельствах, а премьер-министру нужно отработать 10-миллионный аванс. Призрак недоволен работой прежнего «литературного раба» - он считает его материал скучным и рассчитывает создать гораздо более интересное произведение. Но чем больше любопытных фактов он находит, тем большей опасности он себя подвергает.
- Что заинтересовало вас в этом сценарии больше всего - политический аспект или положение, в котором оказался герой?
- По правде говоря, когда в первый раз читал сценарий, я не заметил и не понял политических аллюзий. Я смотрел на происходящее глазами Призрака. К тому же я не особенно интересуюсь политикой, она кажется мне скучной.
- Как и вашему герою.
- Да, это было очень удобно! Перед началом съемок я не сознавал, что фильм несет политическое послание, но теперь я об этом знаю и согласен с мнением, что политики должны отвечать за свои поступки. И вообще, идея, что политикам нельзя доверять, - очень правильная! (Смех.)
- Как вы думаете, политический аспект помог фильму завоевать популярность или, наоборот, стал препятствием на пути к зрителям? Согласны ли люди с тем, что политики должны быть подотчетны обществу?
- Я лично считаю, что должны. Думаю, так считает большинство. Но я не читаю рецензий и не знаю, что написали критики о фильме. В конце концов, это вымышленная история, хотя во многом она отражает то, что происходит сейчас вокруг бывшего премьер-министра Тони Блэра. Думаю, Роберт Харрис писал роман, ориентируясь на Блэра. Три года назад, когда книга была опубликована, эта связь не была такой очевидной, как сейчас, когда стало известно, что британские военные принимали участие в допросах с применением пыток по указанию США. И неожиданно наш фильм стал гораздо более актуальным, чем в то время, когда мы его снимали. Конечно, если бы нашего героя звали Тони Блэр, у нас были бы большие неприятности. Но у нас не было намерения заниматься документальным исследованием, мы просто хотели снять триллер, который, среди прочего, исследует состояние нашей политики.
- Как проходило ваше сотрудничество с Полянским?
- До начала съемок мы с Романом разговаривали только по телефону. Я в это время снимался в Пуэрто-Рико и штате Нью-Мексико в фильме «Безумный спецназ», а он находился у себя дома в Швейцарии, поэтому мы встретились, только когда я приехал в Германию на съемки. Я был на примерке костюмов, когда он пришел знакомиться. Я волновался перед встречей - ведь он легендарный режиссер, великий человек. Он был очень дружелюбен и мил, но я быстро понял важную особенность его натуры. Пока мы не вышли на съемочную площадку, он готовил нам кофе и следил за тем, чтобы всем было хорошо. Но как только началась работа, он превратился в требовательного и дотошного режиссера. Он всегда говорил обо всем прямо и без обиняков, никогда не пытался подсластить пилюлю. Он умеет работать с актерами, умеет добиваться нужных результатов. Не случайно же он стал великим режиссером.
- Вам трудно было привыкнуть к такому стилю режиссуры?
- Мне было трудно привыкнуть к тому, что режиссер всегда прав. Полянский действительно всегда был прав. Вначале это немного раздражало. Потом я привык. Актеры - чувствительный народ, они не любят критики, и многие режиссеры стараются смягчать острые углы. Но Полянский просто и открыто говорит тебе, что ты сделал неправильно. Я очень быстро понял, что он совершенно одинаково относится и к актерам, и, скажем, к строителям декораций. Многие члены съемочной группы были из Польши, он часто общался с ними между дублями, они болтали по-польски, смеялись. Но как только начиналась работа, он становился жестким и требовательным. И, наверное, это правильно.
- Чему вы научились у Полянского?
- Он постоянно меня подталкивал. Меня и других актеров. Иногда он буквально показывал, как нужно правильно произнести реплику. Или, к примеру, он сказал Тиму Прису, который играет Роя: «Когда ты говоришь эти слова, ты должен быть немножко растроган». Ну как это передать на экране? И, тем не менее, когда я смотрел готовый фильм, Тим кажется немножко растроганным. Роман сумел подтолкнуть его в нужном направлении. Каждый раз, когда мы переходили в новые декорации или когда у нас появлялся новый актер, Роман отводил время на «разогрев» - знакомство, репетиции на площадке, чтобы мы могли немного притереться друг к другу или привыкнуть к новому месту. Иногда он предлагал мне произнести мои реплики не так, как хотелось бы мне. Порой я был не согласен, хотя и подчинялся. Но потом, когда я посмотрел картину, понял, что он был прав.
- О вашем герое практически ничего не известно. Вы придумали для него прошлое, биографию? Или просто плыли по течению?
- Я очень внимательно прочитал сценарий, но в нем не было какой-либо информации о Призраке. Как и в книге. Я думаю, это сделано намеренно. Героя не случайно называют Призраком. В нем есть что-то призрачное. Он пишет чужие мемуары о чужом прошлом, но у него самого словно нет прошлого. У меня не было ощущения, что я должен знать о нем больше, чем я знаю из сценария. Мне кажется, он очень хорошо прописан. Мы знаем, что он писал какие-то бестселлеры о попсовых знаменитостях. И вдруг ему предлагают писать о чем-то серьезном. И он чувствует, что это другой уровень и что он на него не тянет. Но ему очень хочется прыгнуть выше головы. В книге также упоминается, что он учился в Кэмбридже. Наверное, многие актеры играли бы выпускника Кэмбриджа с классическим английским акцентом - таким, как у Оливии Уильямс. Когда она говорит с таким акцентом, это звучит прекрасно. Но если бы я говорил с подобным акцентом, это прозвучало бы ужасно напыщенно. Мне хотелось, чтобы Призрак чувствовал, что попал не в свою классовую прослойку - в Великобритании люди одержимы классовой принадлежностью, мы никак не можем от этого избавиться. На телевидении есть критик, который ведет высоколобую передачу по ночам, когда никто не смотрит телевизор, - я сделал Призрака немного похожим на него. Он интеллектуал, но говорит с сильным лондонским акцентом. Он образованный парень, но его речь выдает выходца из простой среды.
- Вы были знакомы с романом к тому времени, когда вам предложили сценарий?
- Нет, я прочитал его уже после того, как ознакомился со сценарием. Когда я читал сценарий, я уже видел своего героя ясно и отчетливо. На титульном листе значились имена Полянского и Роберта Харриса, написавшего книгу, поэтому я с самого начала знал, что они работали над сценарием вместе и стали единомышленниками. Это чувствовалось по содержанию сценария. Он был написан идеально. Книгу можно было даже не читать.
- Были ли у вас опасения, что книга встанет между вами и сценарием?
- Знаете, в прошлом были случаи, когда литературный первоисточник мне мешал. Но не в данном случае. Я много разговаривал с Робертом Харрисом о том, каким я представляю себе Призрака. Я собирался играть его с моим родным шотландским акцентом, но Роберт не хотел, чтобы Призрак был шотландцем, потому что в фильме упоминается, что семья премьер-министра Лэнга родом из Шотландии. Он считал, что возникнет ненужный перекос. Я так не считал, но для меня вопрос об акценте был второстепенным. Главное - мы с ним видели сущность Призрака одинаково. Роберт считает, что писатель, который не ставит подписи под своими книгами, - чувствует себя неудачником. Он продает себя анонимно.
- Интересно, что ваш герой - писатель и ведет себя по законам жанра, хотя и понимает, что его поведение приведет к плохим последствиям. К примеру, он сознает, что не должен ложиться в постель с роковой женщиной, но все-таки делает это. Сочиняя триллер, он превращается в героя триллера. По-вашему, он делает это нарочно, чтобы у него получилась более интересная книга?
- Конечно, его увлекает писательское воображение. В начале фильма он пресыщен окружающей действительностью - кстати, играть пресыщенность было интересно! Ничто не производит на него впечатления. И вдруг ему подворачивается что-то по-настоящему любопытное. И он хочет разобраться. Роберт Харрис рассказал мне, что вначале у него была идея написать книгу о писателе-копирайтере, который должен только задавать вопросы. И вдруг он замечает, что его клиент говорит неправду, и ему хочется понять, почему. Роман «Призрак» вырос из этой идеи. Герой хочет понять, почему ему лгут, и стремится выяснить правду. В результате же он попадает в самую гущу политического заговора. И теперь ему нужно спасать собственную шкуру. Он должен докопаться до истины, потому что это единственный способ остаться в живых.
- Каково было работать с Пирсом Броснаном? Как складывались ваши отношения за кадром?
- Отлично! Сколько себя помню, я всегда с удовольствием смотрел фильмы с его участием. Есть такие актеры - ты видишь их на экране и спрашиваешь себя, повезет ли тебе когда-нибудь с ними сниматься. Пирс был одним из них, и я получил огромное удовольствие, работая с ним. Мои впечатления от съемок в «Призраке» довольно необычны, потому что я был единственным актером, который работал с первого до последнего съемочного дня, а остальные актеры приезжали и уезжали. Первую неделю я снимался в сценах, в которых я один. Потом приехала Оливия Уильямс, и мы сняли сцены на пляже. Когда приехал Пирс, мы находились на севере Польши, и у нас были проблемы с погодой - в том смысле, что было ясно, а нам нужен был проливной дождь. Мы должны были начать съемки в декорации дома - да, этот дом был не настоящий! Для сцены приземления самолета на частный аэродром пришлось запускать поливальную машину и ветродуй. По хронологии это последняя сцена с участием Пирса, в которой его герой вступает в конфликт с моим. Роман позвонил Пирсу, который только что прилетел из Германии и сказал: «Мы тут думаем начать с этой сцены. Ты как?» Пирс был не против. И я оказался в декорации самолета с семью страницами диалогов, и Полянский взялся за нас по-настоящему. Я быстро к этому привык. Потом я с интересом наблюдал реакцию других актеров на Полянского по мере их прибытия. Они приезжали, играли свои сцены, а он разбирал их игру - камня на камне не оставлял! Шучу.
- Как вы истолковываете финал фильма? Почему ваш герой больше не скрывает, что знает правду?
- Думаю, потому, что он просто больше не может скрываться. Это инстинктивная реакция. Он не может больше мириться с происходящим. «Да идите вы все к черту!» Он хочет, чтобы они поняли, что он все знает. К тому времени они уже следят за ним - наверное, поэтому его и приглашают на презентацию книги. Я не знаю, пригласили ли они его, чтобы убить, или просто так. В сценарии и в книге разные концовки. В сценарии Призрак уходит с презентации и растворяется в толпе. Мы не знаем, что с ним будет, и мы не знаем, добьется ли он разоблачения. Но однажды во время съемок Полянский подошел ко мне и сказал: «У меня есть идея насчет финала», - и описал его мне. Я сказал, что это замечательный финал. Один-единственный план-кадр, умный и красивый. Другой режиссер снял бы сцену с 50 монтажными склейками, а у нас камера показывает, как я выхожу за дверь и исчезаю из кадра. А камера останавливается. Все остальное зритель домыслит сам. Классический кадр. Классический Полянский.
- Вас не беспокоит, что из-за ареста Полянского фильм будет восприниматься не так, как задумывалось?
- Думаю, нет. Но я не знаю ответа на этот вопрос. Я только могу надеяться, что зрители будут судить о фильме, не принимая во внимание ситуацию, сложившуюся с Полянским. Хотя, конечно, не мне указывать людям, как они должны поступать.
- Недавно Дэнни Бойл говорил, что у него есть идея снять продолжение фильма «На игле», в котором героям уже под сорок. Вас привлекает эта идея?
- По правде говоря, не очень. Ирвин Уэлш написал продолжение, роман «Порно», в котором Марк Рентон работает в спортзале в Амстердаме, и мне эта книга не очень нравится.
- Но ведь не обязательно снимать продолжение по этой книге.
- Насколько я знаю, они хотят снимать именно по книге. Но пока это только разговоры, сценария я не видел.
- Недавно вы принимали участие в озвучивании анимационной ленты «Сапоги на Уайтхолле» (Jackboots on Whitehall). Играть одним голосом - это труднее или легче, чем сниматься в игровом фильме?
- Иногда - труднее, иногда - легче. На некоторых проектах тебе приходится произносить свои реплики снова и снова, чтобы они идеально совпали с движениями персонажей. А на других сначала записывают диалоги, а потом делают анимацию. «Сапоги» - второй вариант. Я записал свою роль три года назад. Единственное, о чем меня попросили, - сыграть с акцентом жителя графства Сомерсет. Я никогда раньше не играл с таким акцентом. Через три года мне позвонили и попросили перезаписать некоторые реплики.
- А о чем ваш новый фильм «Последнее слово»?
- Это история любви на фоне конца света. Мы сняли его в Шотландии. Я впервые снимался с моим дядей Денисом Лоусоном. У нас были общие сцены, и это было здорово!